Меня зовут Иван Петрович Соколов, и я — дитя войны. Каждый год в этот день я направляюсь к памятнику павшим воинам. Мне было всего семь лет, когда началась война, и сейчас, когда мне уже за девяносто, те годы остались в памяти так глубоко, что, кажется, они будут со мной до последнего вздоха. Альметьевск РТВ рассказывает о таких воспоминаниях, которые никогда не стираются.
Я родился и вырос в небольшой деревне под Смоленском. До войны это было тихое и уютное место: зелёные луга, речка неподалёку и запах свежескошенного сена по утрам. Мы с ребятами бегали босиком, помогали родителям в огороде, а по вечерам слушали бабушкины сказки.
Однако всё изменилось в июне 1941 года. Помню, как мой отец, вернувшись с собрания в сельсовете, молча обнял маму и произнёс: «Война». В тот момент я ещё не понимал всей тяжести этих слов, но очень скоро мне пришлось это осознать.
Через несколько месяцев в нашу деревню вошли немецкие войска. Они заняли нашу школу, превратив её в казарму, а местных жителей выгнали из домов. Мы с семьёй ютились в землянке, которую мой отец успел выкопать за огородом.
Голод стал нашей постоянной реальностью. Мы ели лебеду, крапиву, очистки от картошки. Однажды я нашёл на поле несколько гнилых картофелин — это был настоящий праздник для нас. Мама варила суп, добавляя щепотку муки, если удавалось её раздобыть.
Первую потерю я пережил в 1942 году. Мой старший брат Николай, которому было всего 16 лет, ушёл в партизаны. Через месяц мы узнали о его гибели. Мама долго не верила в это, всё время ждала, что он вернётся. Но он так и не пришёл.
Хотя мне было всего девять, я старался помогать взрослым, чем мог. Вместе с другими детьми мы носили воду, собирали хворост и передавали записки между деревнями — взрослые боялись, что нас поймают.
Однажды зимой я чуть не погиб. Мы с другом решили сходить в соседнюю деревню, чтобы узнать, живы ли там наши родственники. На обратном пути нас заметили немецкие солдаты. Мы бросились бежать через лес, проваливаясь в сугробы. Друг отстал, а я чудом добрался до дома. Позже я узнал, что его поймали и отправили в лагерь, и больше я его не видел.
Когда в 1943 году наши войска освободили Смоленщину, мы плакали от счастья. Солдаты делились с нами сухарями, а мы, дети, обнимали их и целовали в обмундирование. Я помню одного лейтенанта, который снял с себя шарф и обмотал мне шею: «Носи, малой, зима ещё не кончилась». Я хранил этот шарф много лет.
Но радость была недолгой. Деревня лежала в руинах. Из 50 домов уцелело всего пять. Многие семьи потеряли кормильцев. Мы начали восстанавливать всё своими руками: рубили лес, месили глину для печей и крыли крыши соломой.
После Победы жизнь постепенно налаживалась. Я пошёл в школу — учиться было тяжело, не хватало книг и тетрадей, но мы старались. Позже я выучился на тракториста, женился и вырастил двоих детей.
Тем не менее, война не отпускала меня. По ночам мне снились бомбёжки, крики и холод. Я видел лица тех, кого потерял: брата Николая, друга Сашу и соседей, которые не дожили до освобождения.
Сейчас, когда я смотрю на молодых людей, я хочу сказать им главное: цените мир. Цените каждый день, когда можно просто пойти в школу, обнять родных и поесть досыта. Не забывайте, какой ценой нам это досталось.
9 Мая для меня — это не просто праздник. Это день памяти всех, кто не вернулся. Встаю у окна, смотрю на цветущие деревья и думаю: они погибли, чтобы я мог видеть эту весну. Чтобы мои дети и внуки могли жить без страха.
Каждый год в этот день я иду к памятнику павшим воинам. Кладу цветы, молча стою и слушаю, как играет оркестр. И в эти минуты чувствую, что они — все, кто не дожил до Победы, — рядом. Они смотрят на нас, молодых и старых, и ждут, что мы сохраним то, за что они отдали свои жизни.
Мы — последнее поколение, которое помнит войну не из книг и фильмов. И наш долг — передать эту память дальше. Чтобы никогда больше не повторилось то, что пришлось пережить мне, ребёнку, который стал «дитя войны».